Государственный терроризм в действии (штрихи восточного деспотизма)


Талиб Якубов

Государственный терроризм

в действии (штрихи восточного деспотизма)

Ни одна идеология, то есть, фигурально выражаясь, социализация души народа, кроме как государственно-признанная, не была значима при правлении Советов. При этом ее властные структуры были крайне нетерпимы к  любому проявлению личного мнения, тем более убеждений. На совести лидеров переустройства общества по, якобы коммунистическим идеалам, миллионы безвинно загубленных жизней.

Социум, по сути, оказался ввергнутым в морально-психологическое состояние времен средневековой инквизиции в Европе. И это несмотря на твердые заверения цивилизованному миру, что в основе обвинений национального судопроизводства  лежит ПРЕЗУМПЦИЯ  НЕВИНОВНОСТИ. Однако, на деле синкретизм национальной юриспруденции и юридическое невежество вновь призванных компетентных лиц не позволяли доказательственной базе выйти за пределы пресловутой ПРЕЗУМПЦИИ ВИНОВНОСТИ, на основе которой инквизиция строила в свое время обвинительные вердикты.

Во время правления Советов, особенно в период последних десятилетий его существования, руководителей всех рангов прельщала далеко не сама коммунистическая идея или вера, а отлаженный пятилетками режим. Они никогда не являлись истинными носителями коммунистической идеи. Строгая иерархия партийной номенклатуры строилась на основе насаждения чинопочитания, то есть субординации раболепия перед единоначалием. Пирамида власти и обратная ей пирамида привилегий своей оборотной стороной представляет неистребимость взяточничества, коррупции, круговой поруки и в итоге  культа личности.

Естественно, все эти пороки режима только в еще более уродливой форме были имманентно свойственны таким советским республикам как Узбекистан, Туркменистан и т.д. Так, не имея ни интеллектуальных, ни тем более властных возможностей противостоять «кремлевским чинушам», они поднаторели защищать себя чисто азиатским способом – клановым обособлением национального истеблишмента, именуемым в народе мафией.

Ее теневые экономические рычаги весьма успешно лоббировали свои местнические интересы в кулуарах центральной государственной власти. Понятно, что подобная двуличность не позволяла «слугам народа» отстаивать должным порядком декларированный Конституцией СССР суверенитет и независимость своих республик. Такое, стало быть, наследство досталось национальным суверенитетам, хотя вчерашняя партийная номенклатура, присосавшись к власти, ныне имитирует совсем другой имидж. Поэтому в годы так называемой независимости эти пороки возвысились в ранг государственной политики.

Так у «новоявленных» глав центрально-азиатских государств, возникла архиважная для каждого из них задача, заключавшаяся в том, как остаться у руля свалившейся на халяву власти до конца своей жизни, а не на предусмотренный конституцией срок. Все они, осваивая новую политическую нишу, естественно клялись, что в своей стране будут строить правовое демократическое  государство, уважающее права человека и общечеловеческие ценности.

И тут же, при провозглашении присяги, публично свидетельствовали о своем двуличии, возложив руки и на Конституцию, и на Коран. Верные своему духовному содержанию они, стало быть, декларировали верность как светской, так и теософской государственности. Однако, эти декларации заведомо претили реальным замыслам их ползучей узурпации власти. Как разрешить это противоречие?

Первым «судьбоносную» задачу решил Туркменбаши. Его решение оказалось прямолинейным до примитива. Несколько иной курс выбрал весьма наторевший на коммунистических интригах узбекский Юртбаши. Его замысел также не блистал новизной, хотя строился в основном на суггестивном эффекте многолетней методичности внушения узбекскому обществу, равно мировому демократическому сообществу, комплекта мифов, один из которых на все лады колларнировал о некой угрозе Узбекистану реисламизации менталитета. Этот замысел зиждился на паническом страхе определенных кругов Запада и России перед загадочным возрождением Ислама, который исподволь стал проникать на территории исконно иных конфессий.

«Горбачевская перестройка» привнесла в центрально-азиатские республики некоторое идеологическое послабление, в том числе и в конфессиональную сферу. За короткое время, в конце 80-х и в начале 90-х годов прошлого столетия, народ за свой счет построил или восстановил более 5000 мечетей. Мечети стали востребованными верующими. Появилась плеяда молодых исламоведов (имамов-хатибов), ученых с независимыми взглядами,  глубоко понимающие антинародную сущность мимикрии власти Советов. Их проповеди привлекали в мечети огромную аудиторию.

Светское, демократическое крыло оппозиции составляли Народное движение «Бирлик», Народное движение «Туркистон», партия «Бирлик» и Демократическая партия «Эрк». В недрах «Бирлика» образовались такие организации как женское движение «Тумарис», молодежно-студенческое движение, партия «Свободных дехкан», появилась первая общественная правозащитная организация Общество Прав Человека Узбекистана. В те годы на политической арене появились также полусветские-полурелигиозные организации «Адолат» (Наманган), «Одамийлик ва инсонпарварлик» (Коканд), религиозные организации типа «Воины Ислама» (Наманган).

К началу 90-х годов стала очевидной ситуация, свидетельствующая, что на политической арене реально зреют силы, могущие на предстоящих выборах в декабре 1994 года отстранить перелицованных «коммунистов» от власти. Но этому предшествовали ряд событий, которые имели существенное значение для дальнейшего становления репрессивно-политического режима в Узбекистане.

Войдя во власть, теперешний Президент Республики Узбекистан, в середине 1989 года как коммунистический лидер Намангана, сразу ринулся в гущу событий. На глазах крепла нешуточная оппозиция, серьезно грозящая его будущей политической карьере. Он естественно, как и остальные партократы никогда не был идейным коммунистом и сопутствовал их идеологии в силу карьеристских побуждений. Из всей марксисткой философии он, скорее всего, усвоил, что среда определяет сознание и что власть это институт принуждения.

Текущая среда ставала все неопределеннее, – стало быть, необходимо стать двуликим Янусом, и, поставив карьеру на силовые инструменты, создать тотальную среду принуждения, которая определит произвол власти нормой состояния общества. Психология референтных отношений утверждает, что на укоренение или смену идеологических установок обществу требуется как минимум два десятилетия.

Поэтому государства с реальными демократическими устоями, противостоя сползанию государственности к правлению единоличной властью, ограничивают срок пребывания на посту президента 4-мя годами с запретом избрания более двух раз. Следовательно, под гарантии цели ему необходимо пожизненное президентство.

Как бы там ни было но, будучи выходцем Минфина, вероятнее всего, в силу этого, он сразу обеспечил установку КГБ и других силовых структур власти на подавление оппозиции. Не имея опыта работы в КГБ, какой имел, например, Гейдар Алиев, он, тем не менее, в течение нескольких лет создал из них «Государство в государстве», которое под риторику о верховенстве закона стало существовать по известным только посвященным межкорпоративным правилам. По сути, меньше года потребовалось ему на то, чтобы за фасадом блистательного будущего ‘Республика Узбекистан’ парламентская республика реформировалась в республику «сильного» президентства, а к 95-му году сформировалось репрессивно-полицейское государство масонского типа.

И это притом, что всего лишь 24 марта 1991 года вразрез Конституции республики тогда еще Верховный Совет страны фактически назначил коммунистического лидера Президентом Узбекистана. Таков был теневой ответ национального истеблишмента на результаты референдума, якобы засвидетельствовавшего волю народа «за» сохранение СССР.

В своем интервью газете «Известия» 5 мая 1991 года Президент республики поведал: «Мы этот Союз выстрадали, и мы в нем останемся». Однако по его инициативе в том же году был проведен еще один (декабрьский) референдум, выявивший совершенно противоположную тенденцию, то есть «за» выход из Союза. Два всенародных плебисцита в интервал девяти месяцев родили полную радикальность взглядов. Причем в обоих случаях отношение голосов «за» было выше 95%.

Никакого социально-психологического парадокса, просто власть нечаянно «проговорилась», что институт ‘Избирательная система’ полностью под ее контролем и это не воля народа как таковая, а прихоть власть предержащих, которые под симуляцию демократизма и плюрализма периодически затевают избирательные кампании с целью негласного тестирования  лояльности масс.

Сам политический «перепад» определенно связан с 19 августа 1991 года, когда ныне действующий Президент безоговорочно поддержал печально известный ГПЧП СССР (Государственный комитет по чрезвычайному положению) – авантюра покушения клики Янаева на государственный переворот. События вокруг «путча» разворачивались стремительно и уже 26 августа на съезде Коммунистической партии Узбекистана он, поддерживая М.Горбачева, клеймил позором Бориса Ельцина.

Свершилась вероломная оккупация страны фатумом монаршего страха за превосходство, которое еще предстояло придумать. В начале сентября Президент Узбекистана, как не в меру испугавшийся человек не убыл в Москву на внеочередной Съезд народных депутатов СССР, ибо в повестку дня по инициативе группы депутатов было включен вопрос образования Комиссии по расследованию деятельности высокопоставленных должностных лиц, поддержавших государственный переворот. Само собой понятно, кем бы он предстал перед депутатами, перед Горбачевым.

Демарш Президента Узбекистана Съезду народных депутатов СССР, вылился в превентивное объявление суверенности Республики Узбекистан в составе Союза. Была назначена дата проведения всенародных выборов Президента Республики Узбекистан – 29 декабря 1991 года. Были зарегистрированы Народное движение «Бирлик» (11 ноября) и Демократическая партия «Эрк» (3 сентября).

Примечательно, что серьезных поползновений на ущемление прав и свобод светской, равно религиозной оппозиции со стороны властей до проведения выборов Президента не ощущалось. Гонения начались сразу после выборов, вернее тестирования на лояльность президенту. 16 января 1992 года была расстреляна мирная студенческая демонстрация. Никто за данную акцию не понес должное наказание.

Начались массовые аресты руководителей и членов «Адолат», «Воинов ислама», «Одамийлик ва инсонпарварлик» и других организаций. В ответ возник отток людей за рубеж. За рубежом сформировалась вооруженная узбекская оппозиция. По некоторым данным в ее составе немало внедренных агентов СНБ.

В том же 1992 году власти начали планомерное наступление на позиции светской оппозиции, и уже к концу этого года некоторые руководители оппозиции вынуждены были покинуть страну. К концу 1993 года «Бирлик» и «Эрк», неправомерно лишившись своих законных регистраций, вынуждено приостановили свою деятельность.

С 1994 года власти Узбекистана приступили к реализации своего основного замысла: масштабной чистки по религиозным убеждениям, т.е. заведомо противоправного вмешательства в деятельность конфессий, конституционно отделенных от государства. К 98-му году была в основном завершена огромная работа, из негласных достижений которой  в частности имеет смысл выделить следующее:

1) Сотрудниками СНБ и МВД составлен «список неблагонадежных лиц», подлежащих осуждению по разнарядке криминальных обвинений, в который вошли более 250.000 граждан всего Узбекистана в возрасте от 20 до 45 лет; к составлению списка привлекались негласно внедренные в мечети информаторы, участковые инспекторы милиции, руководители органов местного самоуправления, завербованные и внедренные в различные организации и объединения граждан осведомители, и т.д.; в числе неблагонадежных в список занесены –

а) критически мыслящие имамы, независимые ученые-исламоведы, студенты догматического богословия, вплоть до учащихся средних школ с обучением арабского языка;

б) лица миссионерского склада, т.е. тяготеющие к освоению религиозно-правовых предписаний и морально-этический норм ислама, арабского языка и других литературных памятников ислама в самодеятельных кружках;

в) лица склонные к обрядности ислама, т.е. отправляющие пятничный намаз в мечети, – обязательного предписания ислама для каждого мусульманина;

г)  лица причастные к бытовому исламу, т.е. которые соблюдали регламент намаза в домашних условиях и т.д.

2) Прошли специальную переподготовку судьи, сотрудники милиции, прокуратур, СНБ; все уклоняющиеся от повышения репрессивной компетенции, были уволены или осуждены; была укомплектована специальная группа следователей с садистскими наклонностями, под служебные обязанности домогательства признаний от подследственных посредством пыток; с такими же садистскими наклонностями были подготовлены сотрудники-надзиратели пенитенциарных учреждений (тюрем, колоний исполнения наказаний и т.д.);

3) Были скорректированы Кодексы (Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный и т.д.) в сторону ужесточения санкций по религиозным убеждениям (сентябрь 1994 года и далее); по мере нарастания репрессий УК РУз дополнен новыми статьями, значительно расширяющими сферу квалификации преступлений, в частности за убеждения;

4) Были созданы специальные концлагеря для узников совести близ поселка Жаслык (Каракалпакистан) и поселка Зангиота (Ташкентская область);

5) Были сформированы группы специалистов (работники спецслужб, следователи, юристы, историки, писатели, представители духовенства и т.д.), которые отработали версификации типовых  обвинительных заключений, приговоров суда и другие унифицированные документы;

6) Прошли «обработку» все, с небольшим исключением, адвокаты на лояльность политике борьбы с исламским экстремизмом, международным терроризмом и т.д. Такую же «обработку» прошли судебно-медицинские, судебно-баллистические и другие экспертизы; были созданы специальные судебно-литературные экспертные группы;

7) Работникам правоохранительных органов были прокомментированы негласные возможности инсинуаций оснований для возбуждения уголовных дел, в частности практика подбрасывания в квартиры, автомашины или подкладывание в карманы задержанных наркотических веществ, патронов, обрезов, автоматического оружия как взятие с поличным;

8) Была дана установка на широкое использование прессы, телевидения, радио для нагнетания антиисламского психоза вокруг экстремизма, фундаментализма и других «измов» угрожающих общественной безопасности и порядку;

9) С 1991 года внедрено ограждение всех государственных зданий (от Резиденции Президента до здания районного отделения милиции) железными «парапетами» трехметровой высоты; дороги страны в срочном порядке обустраивались блокпостами, оборудованными огневыми точками – ДОТами. С военной точки зрения, данные средства «защиты» не имеют практического смысла.

*  *  *

Это лишь малая толика «достижений» тех 4-5 лет. Возможно, это только видимая, обычно одна десятая часть массы айсберга, которая негласно скрывает несравненно большую его подспудную часть. Но и то, что перечислено, показывает, какие огромные капиталовложения потребовались для их осуществления. Откуда взяты эти колоссальные средства при наших не менее внушительных внешних и внутренних долгах?

История предостерегает нас примерами гибели политических систем и больших, и малых государств, которые в надежде перехитрить ее и ловко выкарабкаться из структурно-политической клоаки, авантюрно соблазнялись на рентабельность так называемого «веспасианства». Примеры СССР и Югославии наиболее показательны в этом плане.

Обычно политическая агония власти государства масонского типа начинается с негласного слияния ее ветвей в «инквизицию», то есть межкорпоративный сговор разрешения фискально-экономических и общественно-политических проблем через использование института правосудия, а заканчивается ее крахом.

Распад СССР как бы завершил «период веспасианства» но только в отношении самой великой славяно-азиатской империи, ибо он перешел по наследству тем постсоветским государственным новообразованиям, которые практическим демократическим преобразованиям предпочли негласную войну менталитету народа.

Узбекистан, руководство которого, к сожалению, не смогло выбраться из теневой политико-экономической колеи эпохи «социализма» и сосредоточилось на вербально рекламной стороне «демократизации» общества, назвав его неким особым путем в рыночную экономику, в настоящее время вошло в кульминацию «периода веспасианства».

Снобизм ЛЖИ в государственной политике, регламентирующий полное отсутствие РЕАЛЬНОГО ПРАВОСУДИЯ, легитимация симбиоза государственных и мафиозных структур, колоссальный уровень взяточничества, переросшего в круговую поруку коррупции,– вот основные грани переживаемого сейчас Узбекистаном периода. О подобном состоянии государственности Августин Аврелий еще в четвертом веке сказал: «В условиях отсутствия справедливости и правосудия государство превращается в шайку разбойников».

Javob berish

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Изменить )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Изменить )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Изменить )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Изменить )

Connecting to %s